?

Log in

No account? Create an account
"Дикая полынь", 40 лет спустя. - Живой журнал leorer-а [entries|archive|friends|userinfo]
Живой журнал leorer-а

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

"Дикая полынь", 40 лет спустя. [Apr. 22nd, 2017|02:32 pm]
Живой журнал leorer-а
Часть 1-я. Сотрудничество сионистов с нацистами.

40 лет назад в СССР вышла в свет книга Цезаря Солодаря "Дикая полынь". За 10 последующих лет вышло еще два исправленных и дополненных издания, и 30 лет назад, в 1986 году, вышло третье издание этой книги. Сейчас интересно перечитать эту книгу и посмотреть на нее с позиции человека 10-х годов 21-го столетия.

Солодарь написал антисионистскую книгу, используя термины и понятия, существовавшие в тогдашнем СССР. Он почти не замечает разницу между разными течениями в сионизме, между тогдашними Мапаем и Ликудом, и в равной степени критикует и тех, и других. "Жаботинский, Бегин, Эшколь, Бен-Гурион" – все они перечисляются одной строкой и в общем контексте.

Исторические заметки, с которых начинается книга Цезаря Солодаря, актуальны и сейчас, а для многих станут откровением. Так, Солодарь описывает тесную дружбу и сотрудничество между петлюровскими антисемитскими погромщиками и сионистами в Украине в 1919 году. И для тех, и для других главным врагом были большевики-интернационалисты.

Потом автор переходит к описанию истории тесной дружбы немецких нацистов и сионистов на ранних этапах истории национал-социализма, пока нацисты еще не перешли к "окончательному решению еврейского вопроса". Примером тому – операция "Гаавара" по перевозке евреев Германии в Палестину, хорошо известная и в Израиле. Однако были и более поздние эпизоды. Один из них – история Альфреда Носсига. Вот как она описана в книге Солодаря:

Когда беседуешь об этом с польскими гражданами еврейской национальности, они с особенным негодованием поминают предательскую деятельность сионистской боевой организации "Факел". Презренные факельщики разжигали не пламя партизанской борьбы против оккупантов, а запланированные фашистами пожары в оккупированных городах. Они рьяно выполняли также шпионские и диверсионные задания оккупантов.

В роли идейного вдохновителя молодчиков из "Факела" ретиво подвизался патриарх польского сионизма Носсиг. Он был известен среди сионистов всей Европы тем, что еще задолго до второй мировой войны организовал в Варшаве "Генеральное общество колонизации земель Палестины". На подачки богачей ему удавалось время от времени отправлять эшелоны бедняков в Палестину и чаще на Кипр - ведь кое-кто из сионистских заправил тогда считал, что Палестину в роли земли предков прекрасно смогут заменить Кипр или Уганда.

И вот в 1944 году тысячи узников варшавского гетто получили неопровержимые доказательства: Носсиг, убеленный сединами националист, многие годы агитировавший их стать колонизаторами палестинских земель, оказался верным прислужником гестапо. Неспроста в черные дни фашистской оккупации он имел пропуск на право разъезда по всему так называемому Варшавскому генерал-губернаторству.

Эти разъезды помогали Носсигу разнюхивать лазейки для провокационного проникновения в подпольные группы Сопротивления и партизанские отряды. И затем во время поездок он собирал своеобразные статистические материалы, чтобы солиднее обосновать составленный им вкупе с гестаповцами план. Не знаю официального названия этого плана, но, по существу, в нем планировалось уничтожение в лагерях и гетто больных, пожилых и материально не обеспеченных евреев - ну какой, скажите, был смысл бороться за их спасение, если в Палестине они стали бы только обузой для сионистов! И чем внушительнее выглядели цифры этого людоедского плана, тем больше оснований было у Носсига хлопотать за "отдельных лиц", особенно ценных для будущего еврейского государства с сионистским правительством.

Узники варшавского гетто узнали о предательстве Носсига. И как только Носсиг оказался на территории гетто, заточенные там евреи предали его справедливому суду.

Тридцать лет спустя я услышал в Польше от Фриды Рушковской подробности этого судебного разбирательства - по необычайности процессуального ритуала, возможно, единственного в истории.

Предателя судили со строгим соблюдением всех правил и норм гласного процесса. Не без труда раздобыли чистую школьную тетрадку, чтобы вести протокол суда, происходившего в толпе обреченных на гибель людей. Десятки из них могли бы стать свидетелями обвинения и назвать имена своих близких, предательски выданных подсудимым в руки гестаповцев.

У обвиняемого был защитник, в своей речи он просил суд учесть преклонный возраст Носсига. Но его речь не встретила сочувствия узников гетто. Они считали, что преклонный возраст преступника как раз и лишает его возможности хоть чем-нибудь искупить свои неописуемо тяжкие злодеяния перед польскими евреями.

Судебное заседание пришлось дважды прерывать - стоявшие на дежурстве ребятишки своевременно предупреждали участников этого справедливейшего суда о приближении охранников. Последнее слово подсудимого заняло вдвое больше времени, нежели речь обвинителя и оглашение приговора, вынесенного именем жертв фашизма.

- Все, кто выслушал приговор, даже самые дряхлые старухи, - вспоминает Фрида Рушковская, - тихо, но внятно повторили вслед за председательствующим: "Смерть предателю и убийце!"

Сиониста Носсига, патриарха среди предателей, долгие годы "безразлично" относившегося к нацистскому флагу своих неизменных партнеров, казнили там же, на скорбной земле гетто.


Цезарь Солодарь ошибся с годом. Носсиг был казнен в 1943 году.

Альфред Носсиг (польск. Alfred Nossig; 18 апреля 1864, Львов — 22 февраля 1943, Варшава) — польский публицист, поэт и скульптор. Деятель сионистского движения.

После прихода к власти в Германии нацистов был выслан из Берлина, где прожил более 30 лет и переехал в Варшаву. Во время оккупации Польши немецкими войсками в конце 1940 года был назначен членом юденрата в Варшавском гетто.

В 1943 году еврейская подпольная организация обвинила Носсига в сотрудничестве с нацистами. Как говорил один из руководителей восстания в гетто Марек Эдельман, никто не сомневался, что Носсиг — агент абвера с довоенных времён. В гетто состоялся суд, в ходе которого защитник просил учесть преклонный возраст Носсига. 22 февраля Носсиг был приговорён к смертной казни и убит.

Он был похоронен на еврейском кладбище на Окоповой улице в Варшаве. Точное месторасположение могилы неизвестно.

Далее в книге объективно и беспристрастно излагается история сотрудничества нациста Курта Бехера и "сиониста" Рудольфа Кастнера.

Чтобы рассказать об одном из самых нечеловеческих преступлений сионизма в годы войны, я должен прежде представить читателю Курта Бехера.

Зловещее имя этого нацистского палача я впервые услышал летом 1944 года. Наши войска, безостановочно устремляясь на запад, освобождали от фашистской нечисти исстрадавшуюся белорусскую землю.

Партизанские вожаки и руководители подпольных партийных организаций, рассказывая военным корреспондентам о преступлениях оккупантов, упоминали и изощренные зверства эсэсовского полковника Курта Бехера. И в роли уполномоченного "Тотенкампфштандарт" - подразделения, ведавшего лагерями смертников, и в командном составе особой эсэсовской конной части "Фегелейн-бригад" Бехер проявил себя инициатором и исполнителем многих кровавых расправ с белорусами, заподозренными в связях с партизанами. Особенно рачительно и методично выполнял он приказ гитлеровского командования о поголовном истреблении советских граждан еврейской национальности. А после войны стало известно и о зверствах Бехера на польской земле.

Невежественный приказчик по закупке конского фуража, с трудом одолевший четыре класса начальной школы в Гамбурге, Бехер сразу же по вступлении в нацистскую партию умудрился пролезть в эсэсовскую "элиту". Образцово пройдя "практику" в первом из фашистских концлагерей, в Дахау, он вскоре стал выполнять особые поручения самого Гиммлера. Эсэсовцы со злобой называли Бехера выскочкой и с завистью - любимчиком самого рейхсфюрера СС.

И когда весной 1944 года гитлеровцы, оккупировав Венгрию, решили осуществить массовое уничтожение венгерских евреев, Гиммлер выделил в помощь Адольфу Эйхману именно штандартенфюрера Курта-Александра-Эрнеста Бехера. Этот преступник к тому времени завоевал репутацию не только исполнительного палача, но и специалиста по "экономическим" вопросам, проще говоря, по выкачке ценностей и имущества с оккупированных территорий.

На Восточном фронте дела у гитлеровцев шли тогда из рук вон плохо. Советские войска совместно с чехословацкими и польскими частями и при поддержке партизан наносили гитлеровцам поражение за поражением.

И Гиммлер, замысливший секретные переговоры о сепаратном мире с нашими западными союзниками, счел невыгодным для себя отягчать свой кровавый послужной список новыми массовыми истреблениями мирного населения. Вот почему он настойчиво требовал от Эйхмана и Бехера: депортация полумиллиона венгерских евреев должна быть осуществлена "без лишнего шума и волнений" среди обреченных, вывезти их в лагеря "надо скрыто и без эксцессов".

Впоследствии, в июле 1947 года, Бехер, давая показания следователям Международного трибунала, вынужден был признать, что перед поездкой в Будапешт он получил от Гиммлера такое указание:

- Сумейте быстро забрать у венгерских евреев все, что можно у них забрать, и даже больше. Чтобы без эксцессов провести акцию, обещайте их лидерам что угодно.

Итак, Гиммлер не хотел "излишнего шума и волнений". Но и медлить ему тоже не хотелось: ведь советские войска все стремительней приближались к венгерской земле, стонавшей под двойным игом - гитлеровцев и "правительства" фашиста Салаши. И не случайно Бехер, прибыв в Будапешт, как показал на своем процессе Эйхман, сразу же сказал ему:

- Надо торопиться. Депортировать и обезвредить более полумиллиона венгерских евреев надо за пять-шесть недель.

Эйхман и Бехер сошлись на одном: первый должен поскорее заняться депортацией, а второй - инкассацией - так цинично именовали в сионистских кругах изъятие у депортированных валюты, ценностей, имущества.

Но чтобы действительно избежать "излишнего шума и волнений", Эйхману и Бехеру требовался умелый, верный и влиятельный пособник из еврейской среды. Требовался, как они выражались, лидер.

В мелких провокаторах и угодниках нужды не ощущалось - вспомним хотя бы "господина председателя" еврейского совета в будапештском гетто, упоминавшегося уже сиониста Шаму Штерна. Нет, нацистам нужен был помощник покрупнее, этакий еврейский квислинг во всевенгерском масштабе. Где и как его найти, да еще в кратчайший срок?

Нашли. К неудовольствию ближайших эйхмановских агентов нашли не они, а те, кто окружал Бехера. Его выученики оказались прозорливей эйхмановцев: нацелились не на раввинат, а сразу же на сионистских деятелей.

Так на арене появился Реже Кастнер. Получив титул руководителя "Комитета по спасению евреев", он решительно гарантировал Эйхману и Бехеру "организованный и спокойный" вывоз венгерских евреев в лагеря смерти "без эксцессов", столь нежелательных тогда для Гиммлера.

Какова же была плата, которую потребовал от нацистов неудачный журналистик из провинциального Колошвара, более преуспевший в роли деятельного функционера столичной организации сионистов, Реже Кастнер?

Точно такую же, как и все сионистские деятели, вступившие тогда в сделки с гитлеровским режимом: разрешение на отправку в Палестину наиболее влиятельных сионистов и раввинов, а заодно и богачей, обязавшихся перевести со своих банковских счетов в банках нейтральных государств крупные суммы в сионистскую кассу. Ну и, конечно, родных и близких Кастнера.

Стоит напомнить, что в кастнеровский список не вошел никто из томившихся в гетто видных деятелей литературы и искусства, в частности такие популярные венгерские писатели как Миклош Радноти, Ендре Геллери Андор, Антал Фаркаш и многие другие. Усилия к спасению этих талантливых людей прилагали не сионисты из среды эсэсовских любимчиков, а венгры-антифашисты, вроде будапештского врача Ласло Пешта или портного Бала Дьюла, укрывшего у себя в пору немецкой оккупации 36 евреев.

Отпустить в Швейцарию 1684 избранника нацисты обещали Кастнеру, однако лишь после того, как начнется с его помощью "спокойная" депортация евреев из будапештского гетто в Освенцим и Маутхаузен.

Кастнер покорнейше согласился и на это. Громогласно заявил он Штерну и всем другим сионистским деятелям, вошедшим, разумеется, в его особый список:

- Я верю Эйхману и Бехеру, и вы должны им верить. Они выполняют свое обещание. Надо выполнить и наше.

И началось "выполнение" данного нацистам обещания. Сгруппировавшиеся вокруг Кастнера сионисты упорно и методично уговаривали обреченных на смерть людей точно в назначенный срок являться на сборные пункты, без утайки сдавать агентам "экономического советника" Бехера все ценности и валюту и спокойно грузиться в железнодорожные эшелоны. По уверению сионистских агитаторов, эти эшелоны держат, мол, путь не к газовым камерам, а в места, специально отведенные германскими властями для проживания евреев. Недаром же вывоз именуется депортацией, то есть изгнанием, высылкой. Нацисты вовсе не намереваются, дескать, уничтожать венгерских евреев. И каждый в отдельности глава обреченной на смерть семьи строжайше предупреждался, что любая попытка нарушить установленный фашистами порядок депортации пойдет только во вред женщинам и детям.

- Вас спасет только покорность и образцовый порядок, - такова была излюбленная фраза кастнеровских приспешников.

Некоторые участники отрядов венгерского Сопротивления не поверили заверениям сионистской верхушки и решили все-таки попытаться спасти увозимых на гибель детей. Но агенты Кастнера, пронюхав об этом, успели предупредить гестаповскую охрану эшелонов.


После войны Рудольф Кастнер сделал неплохую карьеру в Израиле. Он занимался политикой, был важным деятелем партии Мапай. Занимал пост главы департамента общественных связей в израильском Министерстве промышленности и торговли.

Однако в 1957 году он был убит – ему отомстили за предательство сотен тысяч венгерских евреев. Сейчас внучка Кастнера, депутат Кнессета от "Сионистского лагеря" Мерав Михаэли, добивается присвоения ему звания Праведника народов мира за спасение тех 1684 "полезных" евреев, которых нацисты выпустили в обмен на помощь Кастнера в уничтожении сотен тысяч других. После войны Кастнер помог Бехеру избежать наказания, выступив свидетелем в его пользу на судебном процессе.

Почти никто в современном Израиле не знает подлинную историю спасения евреев Будапештского гетто. Было бы не лишним ее напомнить.

Начало января сорок пятого. Наши войска, форсировав Дунай, завязывают бои в Пеште. Все ближе и ближе подходят они к району гетто. Там остается еще более 70 тысяч узников. Вывезти их в лагерь смерти эсэсовцы уже не могут. И они решают превратить гетто в подобный лагерь.

Но будапештские коммунисты-подпольщики немедленно сообщили об этом командирам наступающих советских частей. И тут же у самой линии боев загремели наши репродукторы: советские офицеры почти без интервалов и с разных пунктов предупредили эсэсовцев, что за уничтожение беззащитного мирного населения последует самое беспощадное возмездие. Только это и остановило гитлеровцев. А наши войска с боями приближаются к гетто.

- Только беззаветная храбрость советских воинов, в частности из частей войск генерал-лейтенанта И.М. Афонина, предотвратила гибель десятков тысяч венгерских евреев. Советские войска помешали гитлеровцам взорвать гетто. В те часы советские офицеры и солдаты не медлили ни одной минуты. И в боях за освобождение гетто показывали чудеса храбрости.

Эти слова я услышал от начальника военно-исторического института и музея венгерской Народной армии полковника Эрвина Липтои. А студент-филолог Будапештского университета Лайош Вага рассказал мне:

- Вот уже более тридцати лет будапештцы из уст в уста передают быль о двух советских солдатах, дошедших от Волги до Дуная. Мой отец в двенадцать лет услышал эту быль от моего деда, а мне рассказал ее, когда я впервые собрался на пионерский сбор. У нас на факультете все ее знают... Итак, два русских солдата - один совсем еще молодой, а другой уже с сединой - переправились через Дунай со своей частью в Пешт. Там еще шли жестокие бои за каждый уголок. Заглянув в подозрительный подвал булочной, русские выковыряли спрятавшегося за мешки с мукой салашистского вояку из "Скрещенных стрел". Он упал на колени и взмолился о пощаде. Молодой солдат с грехом пополам понял завывавшего от страха салашиста: гитлеровцы вбили ему в голову, что советские воины расстреливают пленных на месте. Вояка из "Скрещенных стрел" умолял не убивать его, а поскорее доставить к самому главному советскому командиру. Зачем? А он может сообщить очень важное известие. Какое? Немного поколебавшись, салашист рассказал, что бежавшие эсэсовцы и гестаповцы приказали под угрозой смерти карательным командам "Скрещенных стрел" уничтожить оставшихся в гетто людей. Не щадить никого: ни стариков, ни детей. Как раз сейчас идет подготовка к выполнению злодейского приказа: обитатели гетто сгоняются в строения, которые будут взорваны и подожжены со всех сторон.

Выслушав это, седой солдат сказал салашисту: "Мы, простые советские воины, скажем тебе то же самое, что и наш лейтенант, и полковник, и сам маршал Толбухин. Ты такое слово знаешь - ультиматум? Так вот. Ползком, бегом, но только поскорей добирайся до своих "стрел" и предупреди: если будут убивать беззащитных людей, никого из ваших карателей не пощадим. Никого! Не послушаются - пусть на себя пеняют! Хотя не дадим им даже времени попенять".

Советские солдаты заставили салашиста поползти в тыл, туда, где считанные минуты оставались до кровавой расправы над несчастными. И салашист добрался-таки до своей команды, сгонявшей десятки людей в здание летнего кинотеатра. "Нам предъявили ультиматум!" - торопливо крикнул он карателям. Взбешенный начальник карательной команды выхватил пистолет. Но подчиненные, спасая собственную шкуру, опередили его и мгновенно изрешетили автоматными очередями. А затем все каратели быстро пустились наутек из "опасной зоны"... Вот такая быль передается много лет из уст в уста в нашем Будапеште, - закончил свой рассказ будущий филолог Лайош Вага. -Когда-нибудь я расскажу ее своим детям...

Накануне празднования 40-летия Победы, когда сионистская пропаганда на все лады голосила о равнодушии советских войск к узникам гетто и гитлеровских лагерей смерти, я ознакомился с рассказом активного участника освобождения Будапешта, полковника в отставке Владимира Людвиговича Барановского, бывшего дивизионного инженера 151-й Краснознаменной Жмеринско-Будапештской дивизии:

- Уже в середине января стало известно, что на нашем пути слева находятся какие-то кварталы, сплошным забором изолированные от остальной части города. От командира дивизии Дениса Прохоровича Почивайлова я узнал, что это созданное фашистами гетто. Оказывается, представители временного революционного правительства Венгрии сообщили нашему Политуправлению, что там находится гетто, где вместе с еврейским населением Будапешта томятся и политзаключенные венгры, также обреченные на уничтожение. 17 января Герой Советского Союза генерал Афонин приказал осуществить удар в сторону гетто. Удар непременно требовался внезапный. Жестокость врага была известна: он не оставлял живыми своих узников. В одном городке под Будапештом фашисты расстреляли из пулеметов много тысяч узников гетто перед самым приходом Советской Армии. Медлить было нельзя. Ночью наши саперы перерезали все кабели и провода, ведущие в гетто - ведь через них могли быть приведены в действие взрывные механизмы. Рано утром 18 января наши солдаты гранатами уничтожили пулеметные гнезда фашистов и взломали стену гетто. Фашисты не успели осуществить свой зверский замысел. Но сопротивление оказывали. Большинство из наших людей, кто освобождал будапештское гетто, погибли в последующих боях за венгерскую столицу.

Поначалу узники даже не верили, что пришло спасение, - продолжает В.Л. Барановский. -Но наши солдаты показывали им красные звезды на своих ушанках. Объясняли подавленным людям: вы свободны! Потом на улицах появились наши полевые кухни. Запахло едой. И голодные, изнуренные люди начали понимать, что мы хотим их накормить... На нашем боевом пути было немало спасенных нами людей. Но когда мы с боями шли освобождать тот или иной лагерь, то не знали заранее, кто там - французы, русские, евреи, украинцы или немецкие коммунисты. Это узнавали потом. А тут задача с самого начала была ясна: мы обнаружили геноцид, и спасти обреченных - это был наш долг воинов-интернационалистов!


Кстати, книга Цезаря Солодаря развенчивает еще один миф, распространенный даже среди части русскоязычных жителей Израиля – о том, что в СССР была под запретом тема уничтожения нацистами евреев именно как евреев. Как мы видим, такого запрета не было, и факт нацистского геноцида евреев признавался. Не было только слова "Холокост", но оно и на Западе укоренилось только в 70-х годах прошлого века.
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: leorer
2017-04-23 06:15 pm (UTC)

Re: См.

Забавно.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: evkam
2017-04-24 07:34 am (UTC)

Re: См.

Почему-то Солодарь элегантно умалчивает, о том что предшествовало убийству Кастнера- его осуждение на первом суде, главную роль в котором сыграл адвокат Шмуэль Тамир. Именно на суде выяснились все делишки Кастнера с Эйхманом и покрывательство преступника Бехера.
В 1958 апелляционный суд оправдал Кастнера. Притом что не один из фактов, установленных первым судом не был подвергнут сомнению, суд дал им иную трактовку. Дескать, по иному в создавшихся условиях нельзя было себя вести.
(Reply) (Parent) (Thread)